Письма из ниоткуда

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Письма из ниоткуда » Рассказы неизвестного человека » А был тихий, спокойный вечер...


А был тихий, спокойный вечер...

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

— У тебя были планы на вечер?
— Нет, но похоже сейчас будут после твоего вопроса.


http://i023.radikal.ru/1212/8a/de939b9808bc.jpg

1. Действующие лица: Frederik Fresenburg, Ariadna Magritt
2. Место действия: Около шести часов вечера, дом Фреда, скорее всего потом действия перенесутся в дом к Ри.

Дополнительно
Дом Ри
Комната
Собственно шкаф

Отредактировано Frederik Fresenburg (2013-01-06 00:06:51)

+1

2

В то утро, когда я увидел тебя в кафе, ты понравилась мне ещё больше. Я вдруг почувствовал к тебе странное влечение, некую симпатию, некую тягость. Что это было? Конкретного ответа я уже не найду. Хотя я не раз возвращался в то утро, и даже пару раз заглядывал в кофейню, но тебя там не было. Но я и не для этого приходил. Я приходил за воспоминанием. Садился за тот же столик, и просил подать мне кофе. Хотел было попросить подать кофейных зерён, но передумал. Решил, что обо мне обязательно сообщат. Скажут что-то вроде того, что ваш спутник тоже пристрастился к подобному, или что-то ещё в этом роде. Но зачем это нужно мне? А главное, зачем это нужно тебе? Молодой, красивой, тебе не нужен тот, кто прожил уже полвека. Он слишком печален, слишком…опытен. Забавно, никогда не думал, что опыт, а вместе с ним и мудрость могут быть синонимом скуки и могут иметь отрицательный характер. Верно, говорят, всё горе от ума. Сейчас я переполнен горечью, печалью, мои ноги избиты в кровь, они слишком долго шли вдоль тернистой дороги. И хотя сейчас я иду по мягкой глади, по тёплой земле, по траве тронутой утренней росой, в моём сердце по-прежнему пусто. Порой мне кажется, что пустота везде, вечером это особенно чувствуешь. Вечер вообще самая ужасная пора для тех, кто стареет или чувствует себя таковым. А я стар. Да, как бы мне не хотелось признавать это, но я старею, полвека за спиной. А вечер это ещё одно напоминание о том, что всё угасает, всё имеет свой конец. Вечер такая часть времени суток, когда хочется отдохнуть, хочется посидеть дома, или в компании самых близких друзей, а к этому возрасту других не остаётся. Пять, это самое больше, но, как правило, до трёх. Или с книгой и стаканом чего-то покрепче. Вечер невыносим для тех, кому за сорок… Он навивает скуку, тоску, печаль и без спросу вешает на тебя меланхоличность. Ужасная пора, хоть и спокойная. Но это для нас, для тех кто стар, или стареет, молодости она только в радость. Надоевшая суета и беготня сменяется лёгкостью, прохладой. Вечер для молодости этот как билет в детство или юность. Вечер для молодости это беспечность. Нет, нет и ещё раз нет, между нами огромная пропасть, которая никогда не будет преодолена. Да и кто захочет её преодолевать, а главное для чего? Нет, нет, тебе нужен кто-то другой, кто-то моложе, но не я. А я, буду рад, если мы будем случайно где-то пересекаться и встречаться, ресторанах, кафе, просто в парке или на улице. Я даже разрешу себе, иногда немного проявлять заботу к тебе, только как можно более не заметно, и только как к дочери. Надеюсь, ты найдёшь хорошего мужа себе, я постараюсь уберечь тебя от всяких кретинов. Ладно, не будем об этом, и без того на душе тошно.
Октябрь выдался на милость приятным, я встретил тебя, поэтому мне грех жаловаться. И я постараюсь не роптать на небо, а благодарить его, но это никак не отменяет осадка на душе, ладно, всё, прекращаю свои старые россказни и душевные терзания, вам должно быть они изрядно надоели. Решаю пойти в гостиную, книгу стоит дочитать. Только пожалуй возьму стакан виски со льдом, немного налью, так, скорее что бы горло промочить и отогнать ненужные и дурные мысли. К слову день сегодня прошёл весьма не дурно. Я прогулялся в парке, осмотрел некие окрестности Лондона, я даже встретил своего боевого товарища. Я был рад этой встречи, как впрочем, и он. Райли, сержант Джеймс Райли, как-то мы несколько дней сидели в окопах, отбивались от атаки, у парня были проблемы с зубами. Пришлось делать быструю операцию, зуб спасти не удалось, зато Джеймса от зубной боли да. Мы тепло попрощались, пожелали друг другу удачи, и разошлись каждый со своими мыслями. Я хотел было предложить встретиться, выпить, но узнав о его жене, и о том, что она родила, не стал этого делать. Он так радостно говорил об этом, что я решил нечего затаскивать в свою обитель одиночества и печали тех, кто гуляет на лугу. Это слишком эгоистично.
Камин, у меня в Норвегии был камин, поэтому и тут, я искал себе дом с камином, правда, здесь он бы скорее для красоты, а не для тепла, но было всё равно приятно. Лёд в стакане таил, смешивался с виски, я пил и читал. Вечер намечался самый обычный, ничего нового, точно такой же как и вчера, как и завтра, уже давно ничего нового не случалось. Поэтому я и приехал в Лондон, дабы хотя бы днём и утром получать порцию новых ощущений, чувств и эмоции. Да и вечером и ночью вид из окна был немного другим, в целом такой же, но всё же немного другим…  Я взял книжку и открыл её на той странице, где остановился, сделав ещё глоток, я стал читать. «Если мы способны любить, то и нас могут полюбить. Это только вопрос времени…».
Звонок, звонили в дверь, раз, и ещё раз, и ещё раз. Кто-то очень настойчиво звонил. Так звонят, когда нужен врач, но тут в Лондоне никто не знает кто я, разве что это мог быть Джеймс? Я посмотрел на часы, было половина седьмого вечера. Подошёл я крайне быстро, но всё это время пока я шёл, звонить не переставали, я уже было подумал что-то неладно, что-то действительно случилось с Джеймсом, прикинул, где лежат мои инструменты, и что может быть с недавно родившей женщиной, и... Но этого не понадобилось. На пороге стояла Ариадна. Стояла в каком-то свитере или кардигане, но он был настолько коротким, и мне показалось настолько холодным, что я тут, же впустил её в дом. Точнее я просто потянул её в дом, всё та же на улице было не лето, а она будущая мать, потом мне ещё спасибо скажет. – Доброго тебе вечера, Ариадна. - Вежливо поздоровался я и пригласил войти её в гостиную.

+1

3

И общество в тягость, и без общества невмоготу уже. Дни сливаются в единое течение, ты не считаешь часы и не ждешь, словно ребенок некоего безусловно восхитительного события. Ты просто – живешь, каждое утро начиная с сигареты, свое собственное утро, то которое может стартовать в три часа дня или в восемь, если ты еще не ложилась. Каждый день похож на предыдущий словно близнецы, это утренний душ и подбор хоть чего-нибудь более-менее сносного из гардероба, отдельное внимание для перчаток, конечно же. Самый верный тебе аксессуар, тот что навсегда скроет изуродованные конечности. Не жаль, ты свой выбор сделала совершенно верно, и если однажды, что-нибудь не заставит переменить своего решения, нечто действительно значимое…как новая точка отсчета или что-то о чем мечтаешь всю жизнь, невыполнимое… В общем нет, в условиях текущей действительности ты с этими шрамами никогда не расстанешься.. Мотор заводится с пол-оборота – всегда, и ветер ласков и приятен, ты выбираешь маршруты наугад останавливаясь там, где вздумается, общаясь с теми с кем действительно хочется…и все же, тебя тянет вернуться в ту маленькую кофейню, раз за разом, когда видишь знакомый поворот ты хочешь туда попасть и сознательно, отказываешь себе в этом. Для чего? Ты не можешь ответить на этот вопрос, для чего тебе туда ехать? Там точно такое же кофе, те же зерна, которые ты можешь найти в любом другом месте, там чуточку спокойнее, но если хочется уединиться вполне можно заплатить за вип столик. Ответа на заданный самой себе вопрос нету, ты бы и рада вернуться, очень хочется, но пока не знаешь для чего в этих попытках отказано. Впервые за очень-очень долгий срок тебе чего-то хочется и это еще один повод оттягивать, нет, цели – не появилось и четкого понимания тоже, ты по прежнему блуждаешь, но теперь, хоть какие-то желания тревожат душу, а не просто плоть. Всего однажды, задумавшись ты подъехала к кафе, но так и не вышла из машины, дело даже не в собственной слабости…просто ответов на задаваемые вопросы – нет. Свет падал в окна, и столик был пуст, наверное, точно так же как и всегда – он просто обязан был быть пуст, но это…ощущение присутствия, которое ты до сих пор не можешь себе объяснить, это спугнуло… Ты развернулась не щадя ни двигателя, ни тормозов, для того чтобы уехать как можно дальше от этого места…нет, тут тебе ни покоя, ни конечной цели не найти. Можно лишь вернуться обратно и попробовать снова… Избегать, раз за разом избегать, зная наверняка что ты это делаешь, и не отдавая себя отчета – зачем. Сегодня не было исключением, разве что после импровизированного завтрака на другом конце Лондона, ты вернулась домой, сломав привычный бег по кабака, пабам, ты предпочла запереться в доме, в котором нынче живешь. И знаешь, если бы не почудилась на какие-то доли мгновений фигура человека там на дорожке, если бы ты не прижалась к окну, ловя каждое движение, так бы и играла в прятки, дальше, в прятки, салочки, жмурки без возможности выиграть или проиграть…еще бы – ведь игрок-то всего один. И остаток дня, проходил таким рывками, клочками, что не оставалось вроде бы даже ничего иного, кроме как дейстовать… Ты же знаешь чего хочешь, так почему бы не попробовать сделать шаг вперд…
Чисто, в этом доме так чисто и взгляду не за что зацепиться, все прикручено, привинчено, все на своих местах, да и эти детальки не так чтобы тебя заботят…сейчас. Нет, нужно что-то ощутимое, весомое, то с чем невозможно справиться в мгновение ока, и…подождать конечно же еще какое-то время крайне необходимо подождать, для того чтобы все сервисы и службы закрылись, заведомо перекрывая себе в первую очередь пути отступления. Себе, да…в первую очередь именно себе. Разглядываешь отражение в зеркале, и замечаешь этот выступающий уголок, гардероб… Массивный, огромный шкаф, подходишь медленно, начиная еще издалека разглядывать его, пытаясь найти саму возможность… ни тебе колесиков, ни уж тем более какой-то неустойчивости…да, задача не из легких, но…ты хочешь чтобы именно он был причиной, и только он… Полчаса уходит на то чтобы хоть немножко раскачать его, загоняешь металлические шарики под опоры, рискуешь и собственным позвоночником и безупречным маникюром, но как сейчас кажется – этот риск того стоит… Час от начала всего спектакля а ты только отодвинула его стены, впрочем достаточно для того чтобы протиснуться сзади. Упор на стену и на шкаф…либо сломаешься ты, либо этот исполин все-таки поддастся. Кажется что ничего не происходит и эти маленькие круглые стальные помощники на самом деле только вредят, но ты же видишь, ты уже видишь в собственном воображении как это произойдет и… мебель уступает, деревянные гигант приветствует пол с грохотом, шумом, кажется что повсюду должны были слышать этот звук, но…это разве что именно кажется. Люди ведь вечно увлечены своими проблемами, своими историями, они так редко замечают то что происходит в окружающем мире… Ну вот, теперь, когда ты перебираешься через рухнувшую громадину, и поправляешь перед зеркалом волосы, нарочито-небрежно распуская пряди, да, сейчас ты действительно собой довольна…разве что… черт в нижнем белье ты точно не пойдешь на улицу, а одежда…ну разумеется, вся она осталась в шкафу. Стучишь по зеркальной поверхности пальцами, силясь вспомнить, есть ли здесь хоть какая-нибудь тряпка помимо халата горничной…ммм да, точно, ты же бросила свитер прямо рядом с душевой, правда…джинсы уже убраны в шкаф, но остается только вздыхать и думать о том, что предусмотреть все – невозможно. Шарики, спрятаны на места, они лишь деталь интерьера гостиной и лучше бы никто никогда не узнал, для чего они тебе пригодились. Свитер, водружен на тело, а ты сдерживаешь дыхание…первые несколько мгновений, учащая сердцебиение – ты правда всеми силами пыталась его поднять сама…но это же невозможно, хрупкая девушка против огромного гардероба… Радость, вот знаете на сердце при всем этом такая легкая радость, от того ли что шалость удалась, или что повод подобран так удачно… Что каждый шаг дается легко и даже в этом вязаном недоразумении ты не чувствуешь прохладного воздуха. Соседнее крыльцо и ты уже у пункта назначения, звонишь в дверь, размышляя над тем как вообще стоит преподнести ситуацию, ты забыла об этом подумать дома…а теперь вот даже не замечаешь, что не просто звонишь в дверь – это оглушительные трели, которые раздаются снова и снова, потому что ты просто забываешь убрать руку со звонка. И момент когда дверь наконец распахивается – он совершенно внезапен, ты по прежнему смотришь в пол, размышляя и несколько мгновений продолжаешь звонить, –Я… – тихий шелестом, на выдохе, слава богу этот звук наверняка унес ветер. Ты пришла к нему, и именно из-за него начала весь этот балаган с упавшей мебелью, а теперь вот…совершенно не уверена, что хочешь рассказывать, все кажется таким нелепым. Зачем ты, и все твои проблемы ему, взрослому, состоявшемуся. Девчонка на пороге, и сколько бы ты не кичилась тем, что давно уже не ребенок, в сравнении с такими как он…ты всегда будешь лишь блуждающей девицей, –Добрый… Мнешься на пороге еще какие-то доли секунд, а затем как-то резко избавляешься от сомнений – это не твое дело, тратить на них время, это просто малодушие какое-то напало. Решила – делай, а нет, значит скоро вновь будет пора сниматься с якоря… Оборачиваешься, только когда заходишь в комнату, улыбаешься, разглядывая Фредерика из под полуопущенных ресниц, –Я надеялась ты окажешьсь дома, – Да-да, словно ты и не догадывалась, и не знала что он уже точно вернулся… –Я даже не знаю…как объяснить, такая нелепость, – смеешься, впрочем – все что связано с тобой в его жизни вроде – одна сплошная нелепость, чего стоило только ваше знакомство, –Конечно, ничего аварийного…или нуждающегося в мгновенном вмешательстве, но…неприятность изрядная, а вы…ты...я надеюсь у тебя нет планов на вечер? Кружишь, не потому что действительно спотыкаешься, но для того чтобы не быть чересчур нахальной что ли, ты правда просишь помощи, потому что она нужна…ты правда надеешься на то что он не откажет, и все-таки не торопишься говорить конкретно… оттягивая саму суть и фразу “Знаете, у меня упал - шкаф”, черт и как тебе это в голову пришло, ну почему не люстра?!

Отредактировано Ariadna Magritt (2012-12-26 11:38:58)

+2

4

Одни мой знакомый в шутку и как бы иронизируя над самим собой, задавался вопросом. А есть ли жизнь после пятидесяти лет? Ему тогда было без трёх пятьдесят. А между тем, я не смеялся и не улыбался над этой шуткой. Как-то один учёный муж сказал. Мне тридцать, я уже слишком стар, что бы быть молодым, но ещё слишком молод, что бы быть старым. Понимаете? То есть тебе уже тридцать. Возраст, когда всякого рода веселья, гулянки и посиделки остаются позади. И не то, что времени нет уж, просто отношение уже другое ко всему. К тридцати обычно у всех уже появляются дети, семья, и ты заботишься о них, и находишь свой смысл жизнь в этом, в заботе. Но между тем, совсем недавно тебе было только двадцать, и прошлое нет, нет, да окликнет тебя, и ты не в сила не обернуться. Ты оборачиваешься,… Плюс ко всему, тебе только тридцать, нет той мудрости. Точнее она есть, но это не мудрость, а скорее просто уже опыт, причём опыт на тему как легко, быстро, что называется даже не вспотев затащить вооон тут красотку к себе в койку. А тот опыт который нужен тебе сейчас нет, и ты оступаешься. Но воспринять проблему так же беспечно и легко ты не можешь. Взгляд меняется. От этой проблемы, от решения её если быть точным, зависишь уже не только ты, но  в некотором роде и твоя семья. К тому же этикет. Этот треклятый этикет взрослого мира, если у тебя проблема веди себя подобающе, переживай, волнуйся, можешь даже её не решить, только показывай что это оооочень важно для тебя, и что это проблема для тебя сродни мировому масштабу, иначе тебя сочтут не серьёзным. А быть несерьёзным  в тридцать лет никак нельзя. Почему? Этого никто толком объяснить не может. Просто так принято, так было, так есть, так будет и дальше. Сплошной догматизм…
А когда тебе пятьдесят, то ты…что? Уже давно не молод, молодость позабыл о тебе давным-давно, и напоминает тебе о своём существовании лишь иногда, и лишь в отражении чужих людей. Проще говоря, когда ты встречаешь юношу, знай, это молодость шлёт тебе привет. Как бы намекая, хватит думать о том, что было когда-то, ты уже стар, живи в удовольствие, ведь скоро не будет и этого. В подтверждение последнего тебе обязательно встретиться старик лет семидесяти-восьмидесяти. Но! Тебе пятьдесят, первые отголоски старости уже слышаться, но это только отголоски, пусть и уже достаточно чёткие. Но ты, же ещё не стар, ещё нет. И не молод. Семья, дети, карьера.…Всё это есть, и некуда больше бежать, некуда больше стремиться. Живи дальше, вопрос, зачем и для чего? Возможно, прав русский писатель, говоря о том, что когда тебе пятьдесят, ты невольно думаешь, а не пора ли застрелиться. Не пора ли? Ладно, не будем о грустном. Хотя о чём ещё может говорить тот, кто прожил полвека? Разве только о любви? Но её я, к сожалению так и не встретил. А может быть к счастью? Может и когда-то что-то, а точнее кто-то был, но где сейчас она? Её нет, и какая причина на то совсем не важно. Ушла ли она, или ушёл я, я был виноват или она, или с ней что-то произошло, а может её и вовсе не существовало? Так или иначе, итог от этого всего всё равно один. И совсем уже не обязательно озвучивать этот итог, он и так всем изрядно должно быть надоел.… И не то, что бы я о чём-то жалею, или плачу в подушку по ночам, или вою от тоски, или напиваюсь, или ищу случайных связей. Я один уже очень давно, так давно, что уже и не вспомнить когда последний раз целовался или обнимал ту, которую я мог с восторгом и трепетом и гордость и радостью называть моей. Я один. Но я привык к этому в этом трагедия одиночества, но и в этом, же спасение для одиноких. Не привыкни мы я к нему, что тогда? Пуля в лоб? Как странно, я поймал себя на мысли, что очень часто думаю о самоубийстве, о том, что мне пора, о том, что жить мне, собственно говоря, уже и не зачем. Я прожил интересную, насыщенную жизнь. Разве что так и не нашёл Её. Но в целом мне грешно жаловаться. Правда есть одно но. Мне пятьдесят, я прожил долгую жизнь, и жаловаться мне грешно, но и менять вроде бы как что-либо поздно, да только что-то внутри бунтует, сердце или душа, а может всё моё естество? Оно противиться и лютует, не желает быть смиренным, не желает принимать всё как есть, и эта силы ищет выхода. И боюсь, что очень скоро оно полностью захватит мо разум, и тогда я сорвусь. А этого никак нельзя допустить, никак!
Улыбаюсь. Дома, конечно дома. Где мне ещё быть? Я, конечно, могу побродить ночью, и иногда этого даже очень сильно хочется. Но на вечеринки или танцевальные вечера я давно уже не ходил, ночью всецело во власти молодёжи, людям моего возраста в лучшем случае пойдут в театр или ещё куда, прогуляются, посидят в ресторане. Но это только тогда, когда есть с кем. А когда ты один, можно и побродить по улицам, в другом же случае напиться можно дома. Да и дома суеты поменьше. Да и вообще когда тебе пятьдесят лет ты становишься всё больше домашним. А может это одиночество так влияет, кто его разберет. Да только всё чаще дом тебе куда милее, любой другой даже самой пышной и лосковой вечеринки. – Сегодня я рано воротился домой, тебе крупно повезло. – Снова улыбаюсь. Иронизируя, рад собой, конечно над собой. Ирония, это оружие наше против молодости, как впрочем и смех. Во всяком случае они верные спутники в этом ратном деле, особенно когда друге куда-то подевались, или того хуже, не было других никогда. Но мы опять о грустном. Но, к сожалению всё, что связано со мной имеет такой оттенок. Даже счастливые моменты жизни и они покрыты налётом древней грусти. Хотя бы потому, что они ушли в далёкое прошлое, и в ближайшее время их не предвидеться. Особенно когда твоё дальнейшее будущее это война. Война за каждый день, война до последнего, или ты её или она тебя. Отвоевываешь у неё каждый день. Я про леди с косой, если вы ещё не догадались… - Я уж было подумал, что кому-то плохо или дурно, ты так громко звонила и должно быть впопыхах собиралась, если на тебя такая лёгкая одежда для достаточно прохладной погоды. – И которая позволяет более чем достаточно разглядывать тебя, любоваться твоим телом, и тобой в целом. Если бы ты только знала, что на самом деле чувствую я, при виде тебя, но я об этом конечно не скажу, нечего портить и отравлять тебе жизнь. И это большая ложь, про старого коня и борозду. Молодость должна доставаться молодости и.… Да и что оно мне подумаешь ты? Старый извращенец, на молодых потянуло? Или решишь, что я приехал сюда именно за этим. Нет, нет, в тартарары всё это, безусловно, туда и только туда. Закрываю на пару секунд глаза и открываю их снова. Прогоняю наваждение.  – И если твоя ситуация не требует экстренного и аварийного вмешательства, быть может мы что-то подберем тебе, а то того гляди и простудиться можешь. – Забота, только забота, всё остальное в тартарары! Гостеприимно, великодушно и с радостью приглашаю тебя последовать за мной. Мы пойдём в зал, там храниться мой большой шкаф, где много вещай. Зал большой, но имеет тот, же стиль, ничего нового, обычная обитель закоренелого холостяка, который слегка или немного больше педантичен, в силу своей профессии, оттого всё и имеет такой почти армейский порядок. Хотя чему удивляться, я же военный доктор. – А планов на сегодня не то что бы никаких, но ничего серьёзного. Вот сейчас мы тебя оденем, и я обещаю не только выслушать тебя, но и обязательно помочь, что бы там, ни было. – Думаешь ребячество? Да нет, просто удивить меня уже не просто, ой как не просто. Распахиваю двери шкафа, не знаю, подойдёт ли тебе тут хоть что-то, но тёплых вещей тут хватает. Жестом приглашаю тебя окунуться в мир моего норвежского стиля, и как только ты принимаешься мою просьбу и начинаешь подбирать себе что-то, я отхожу, что называется на задний план. Не хочу мешать тебе, ко всему прочему (а это в моём случае самое главное) я могу наблюдать за тобой, и могу видеть тебя. А ты прекрасна, точно богиня, ты даже не знаешь, как ты прекрасна, дочь испанских земель…

+1

5

Чем ты думала в тот момент, когда выбрала именно этого исполина? Ну правда, вот уронила бы люстру…она вдребезги – надо собирать осколки, помогать поднять ее, но как…вот как объяснить тот факт, что шкаф, который и с места то сдвинуть это целая история – спину между прочим до сих пор тянет немножко… так вот каким это образом он решил взять да и упасть, ветерком что ли в окно дунуло, или может это звезды сошлись, о…а еще можно начать плести откровенную, очевидную чушь про подземные толчки. Черт, ну о чем ты вообще думала – вижу цель, не вижу препятствий. Глупая, можно кстати еще сказать, что бедром задела, когда мимо вышагивала, улыбкой по губам и полным непониманием, как ты до такой жизни вообще дошла и как…самое-то главное как из этого выкручиваться? Нет уж девочка, сама во все это влезла, сама с ним надрывалась и на попятную теперь уже ни за что не пойдешь, а потому смотришь в пол, изредка поднимая глаза, ну точно действительно неловко тебе…и да, это ощущение есть но оно вовсе не с вторжением твоим в жизни Фредди связано, совершенно не с ним, просто самой аж неловко, что из тысяч вариантов, ты выбрала самый нелогичный – это разве вообще нормально? Но ладно, теперь-то уж что? Не скулить же по этому поводу, тихо прячась? Нет конечно, остается только разыгрывать карты, что на руках находятся. И ты улыбаешься, несмело, был бы кто помоложе перед тобой…решили бы – заигрывать пытаешься, но ему-то разве может подобное в голову прийти вообще? Нет, не может, по крайней мере в твоем представлении это и вовсе невозможно… так что полагаться на собственный “арсенал” не приходится да и вообще полагаться – не на что, только по наитию действовать. Вот и поднимаешь взгляд медленно, постепенно скользя по фигуре, останавливаясь периодически, задерживаясь на деталях интерьера и вновь возвращаясь к хозяину дома. Мнешься, специально, случайно, так выходит просто –ты чувствуешь что именно так и должно быть… ему не двадцать, и…привычная мелодия в этот раз прозвучать просто не сможет. Улыбнешься, лишь головой качнешь лишний раз, задумавшись – да повезло, это совсем даже и не Ри постоянно возвращалась к окнам, и вовсе даже и не она наверняка знала, что ты уже вернулся. Нет-нет-нет ну что ты…это разумеется большое везение и дело не в том, что она не слышит иронию в твоих словах, но нет – как раз наоборот делает себе пометочку. Значит по вечерам ты дома, значит ходить не к кому что ли? Это к лучшему даже, –Можно сказать и так…я сегодня исключительно – везучая, – Смеешься, ну а как еще все это назвать, особенно перед тем кому не надо знать о том, что все происшедшее исключительно твоих рук дело. Выдыхаешь резко отрывисто, словно пытаешься восстановить дыхание, а ведь…всего несколько мгновений назад ты занималась ровно противоположным – учащала сердцебиение, а теперь вот – словно успокоиться пытаешься… И не надо, пожалуйста, только не надо даже попыток делать обвинить ее во лжи или наигрыше нет, ну тут…совершенно иной разговор – другой мирок, в него иначе не проникнуть просто, а так хочется… и сутками маешься, не зная о чем просит душа, а здесь – ответы такие примитивные, яркие, образами данные. И если бы только еще – не шкаф… Улыбаешься, нет пока точно не время, нельзя так быстро переходить к сути вопроса, а если… Да ну нет же, это ведь не просто вежливость была, правда? Ты ведь действительно был готов предложить ей свою помощь если потребуется? О боже мой, а если ты дурная что-то не то вообще…что, воздуха не хватает, дурочка, ты всегда как-то слишком сильно сама себя волновать начинала…и это случайность, на этот раз действительно случайно, только головой качаешь, прогоняя минутное наваждение, шумный вдох и ты снова готова разглядывать хозяина искоса, мелко, словно даже не решаясь пристально вглядываться. Ты все-таки нарушитель спокойствия, ворвавшаяся в обитель…и это так естественно, странно даже словно приблизилась к противоречию, но не коснулась его. Потому что – не должно тебя здесь быть Ариадна, и все-таки это место именно сейчас отчего-то предпочтительнее всех остальных. Терпким запахом…ты так любишь кофейные зерна…
–О нет, нет-нет, – Даже пару шагов вперед делаешь, –Я надеюсь, что сейчас все у всех в порядке, по крайней мере…я ни о чем таком…не знаю, – Что же ты, что же…да, ну подумаешь задумалась немного, а все потому что как обычно – сначала сделала, а уже потом задумываться начала. Вот и остается только улыбаться, –Да вот…выбирать не приходилось, – Пожимаешь плечами, легко ведешь, действительно не приходилось ведь даже если об этой части происшествия задуматься, то опять же – сначала сделала, а уже только потом поняла, что вышло очаровательно “естественно”. Глупая, ну что тут сделаешь, право слово? И ведь в этот раз постаралась просчитать, вон…даже до металлических шариков додумалась, засунула их под ножки шкафа, а достать хотя бы штаны из его недр в голову разумеется не пришло. Это хорошо еще что хотя бы свитер возле ванной лежал, иначе и вовсе туго пришлось бы в этом коротком путешествии по улицу, –Нет, ничего экстренного, скорее просто – неприятность, – Смеешься, да уж действительно глупо и думать о том, что с этим исполином что-то произойдет за то время, что ты отсутствуешь, а главное…как-то запоздало закрадывается в голову идея о том…что же будет если поднять его не смогут? Это ведь именно та махина, которую пустой-то еле затащили когда-то на второй этаж…а теперь, когда она заполнена? Именно поэтому двигаешься в след за Фредериком, не обращая внимания на общие фразы, тебе нисколько не заботит это…
–Там… не так чтобы холодно, просто ветер, но и он не сильный сегодня, для туманной Англии поразительно приятная погода, – Хотя может это просто ты не заметила всего? Может была зациклена на некоторых частных вещах и не смогла обратить внимания на то, на что действительно стоило? Но теперь-то что, можно только двигаться вперед и время назад не отмотаешься, теперь ты наверняка выбрала бы лампу, но тогда…тогда взгляд зацепился именно за деревянного гиганта. Ах да…хорошо еще что там везде ковровое покрытие, царапины были бы очень не кстати на деревянном полу – слишком уж явно обратили бы внимание на внешнее вмешательство…и кстати, это же только лишняя причина для того чтобы обратиться, разве нет? Поднимаешь взгляд, упираясь в спину Фредди, ты же за ним движешься, даже не пытаясь обгонять, за ним приятно идти – он видит цель, а ты готова следовать… Глупости, приятные да…но все-таки глупости, что ты есть в жизни их? Целостность ты завидуешь даже немножко именно этому – целостности, интересно он кому-то завидовал в этой жизни, хоть самую малость, хоть толику своего времени? Да нет, это же…приятно видеть цель, знать дорогу – отказываться отступать, ну вот…ты опять замечталась. Видишь какие-то образы вечно, тебе не доступные кстати. Образы…вечные образы…улыбаешься, среди собственных ровесников – компании не найти никак. Все блуждают, все ищут дорожки, все идут на поводу у собственных родителей, принимая знамя из рук и не делая выбора…а ты…ты ведь всегда делал его сам?
–Ну вот…я все-таки не вовремя, прости, – Чувствуешь эту перемену, ей действительно жаль, что она вмешивается в какое-то запланированное течение времени. Да, ничего серьезного, но от этого легче не становится, червячок подтачивает настроение и в след за весельем и радостью приходит грусть, поглощает…так что ты даже не замечаешь того момента когда оказываешься перед шкафом. Дотрагиваешься до вещей, но даже не видишь их, так скорее ощущаешь что есть что-то теплое, а что-то совсем тонкое, для чего тебе все это? Зачем он вообще повел сюда? Взгляд через плечо бросаешь мельком, незаметный фактически…ты не знаешь зачем тебе это все, даже предположить не можешь. Там не так холодно, право слово – же не так холодно…но раз ты так хочешь, Ри даже достанет из общей массы что-то бесформенное, в ее представлении так точно бесформенна и знаешь… –Боюсь это не лучшая идея… – Когда твои же вещи висят еле держась на ее довольно-таки хрупкой фигурке, когда свитер горлом может зацепить только за бедра и то…до первого шага…да конечно из всего этого обилия еще надо было вытащить именно эту вещицу с широким горлышком…но Ри же не даром говорила – сегодня она исключительно удачлива, а потому…девушка предпочитает избавиться от утепленной тряпочки, оставив ее на ближайшем предмете интерьера… Нет, она свою попытку не повторит, если так хочется – попробуй сам поищу, Ариадна же прислоняется спиной к стене, предпочитая изучать обстановку, а не тратить время на бездарные считай попытки… –Знаешь…я не могу добраться до собственного гардероба, – качаешь головой, по наитию, по ощущением, перемещаешься непосредственно к Фредди, –Эта…махина – упала…

+1

6

Зрелость молодости подобна. И пусть вас не смущают подобные слова. Знаете ли вы, как живёт молодость? Роскошно, широко, плюя на всё и вся, беспечно и легко. Не думает о будущем, оно живёт с настоящим и готово принимать каждый новый день таким, каким он будет. Молодость готова радоваться, если день будет прекрасным и принесёт много доброго. И точно так же готово печалиться, если день принесёт чего-то худого или даже злого… Молодость ни чего не боится, потому что знает, впереди ещё много, много времени, и что бы ни случилось, всегда есть возможность остановиться и начать всё с чистого листа. Молодость, какое прекрасное и сладкое слово. Пахнет весной, молодость, как неспелая яблоня, которую садовник холит и лелеет, возлагая большие надежды на сладкие и сочные плоды в будущем. Молодость, как много в этом слове прекрасного. И прекрасность вся в том, что молодость понятия не имеет, что будет завтра, оно надеться на лучшее, но оно не знает. Будущее для молодости заволочено туманном, его не видно, и черты его лишь угадываются. На деле же простая вещь может оказаться самым драгоценным алмазом или наоборот. Вся суть молодости в незнании и в неизвестном будущем, которое меняется каждый день, каждый час, каждую секунду, виват молодости, виват!
Когда нам тридцать или сорок лет, для нас открываются истинные двери во взрослый мир. В радости и веселья этого мира. В этом промежутке возрастов мы уже успеваем добиться достаточно, для того, что бы смело и без зазрения совести пожить для себя. Мужчины обычно возвращаются в детство и начинают хвастаться своими игрушками, а заодно и мериться, у кого игрушечка покруче да подороже будет. В сорок мы стараемся выжить все соки, кажется, в сорок или тридцать мы всё ещё живём как в двадцать.… Только добрым багажом знаний, возможностей и денег, начинаем чувствовать вкус жизнь, настоящий вкус. Будто всё это время мы пили чай, представляя, что это коньяк, а теперь мы можем ничего не боясь выпить бутылку самого дорогого виски, не поморщившись, а главное нам никто ничего не скажет. Вот она, долгожданная и радостная, такая желанная свобода. За неё мы и боролись все эти годы. Свобода, свобода!!! Ура!!! Ну же, пьём за свободу, пьём дамы и господа, мы без меры крутые, виват!
Зрелость, что же касается её… Я человек зрелый, я знаю, что никакой свободы на самом деле нет, а даже если бы и была, то человечеству её ещё как минимум лет сто не видать. В силу их привязанностей и желаний к комфорту, и прочим благам цивилизации. К тому же… никто бы на самом деле, истинно, не пожелал бы быть свободным. Свободен тот, у кого ничего и никого нет, этого ли хотят люди? Не думаю. Человеку, на самом деле, нужен только один фактор для счастья. Это другой человек. Это любовь, которая забирает тебя из этого странного мира навсегда. Ты вроде бы здесь, но на самом деле ты в смежном параллельном мире. Человеку нужен человек! Вот и всё, ни больше, но и не меньше. И никакие богатства, деньги, власти, ничего из материального не даст вам истинной радости, ничего из этого не сделает вам счастливыми. Это Зрелость говорит вам, глядя на всё через призму прожитых лет. И как я говорил, она молодости подобна. Она не думает о завтрашнем дне, она принимает всё смиренно, и горесть и печаль, и радость и веселье и тоску и тепло, всё, абсолютно всё, даже смерть любимого человека. Зрелость знает, ничего нового с ней не произойдёт. Да и вообще, ни с кем ничего нового не произойдёт. Всё это было под солнцем уже много тысяч лет назад, всё это будет сейчас, и будет тысячи лет спустя, после. Ничего нового не произойдёт. И нет смысла планировать что либо. Просто не зачем. Сегодня будет как завтра, ну и так далее, всё это вы уже знаете, и слышали не раз. Да и к тому же что мне планировать? Всё чего я желал в этой жизни я имею. Не вышло только с самым главным. Но что уже теперь? Слишком поздно что-то менять или делать, даже если это «главное» находиться сейчас в моей комнате, настолько близко, что сделав пару шагов, я могу обнять и прижать к себе её, поцеловать нежно в губы, шею, плечи, целовать её каждое утро, каждый день, любить её без меры, дарить тепло. Это было бы так прекрасно, за это я бы отдал все, что имею сейчас, и даже последние года жизнь. За маленький кусочек этого счастья. Но, нельзя. Зрелость, это ответственность перед самим собой. Я буду лишь продолжать свою незатейливую роль отца, незаметно и осторожно, нельзя допустить, что бы хоть, что-либо поняла, или хотя бы начала подозревать. Как говориться, Кесарю кесарево, а молодости молодое. Улыбаюсь. Да нет, я даже смеюсь, правда в моём представлении это падение выглядит очень смешно, но чуть погодя я успокаиваюсь и извиняюсь перед тобой за это. – Прости, я просто представил, как это было на деле, и с каким шумом и грохотом он упал. – Подхожу к шкафу и начинаю искать что-то.  Чуть погодя нахожу своё тёплый, демисезонный белый плащ, возможно, ты помнишь его, я был в нём в том кафе, возможно ты не забыла. Надеваю на тебя это плащ и застёгиваю ремень на нём, так что бы он более-менее держался на тебя. – Прости, твоего размера так и не нашлось, и хотя на улице возможно не так холодно, всё же лучше будет, если ты пойдёшь так. – Улыбаюсь. Ты весьма забавно выглядишь в этом плаще, но это лучше, чем идти так. – А у людей моего возраста нет такого понятия, как «не вовремя». Для нас время начинает идти совсем иначе. – Говорю я тебе, когда мы выходим из моего дома и направляемся к твоему. Ты говорила, что живёшь рядом, но где именно нет. Поэтому я пропускаю тебя вперёд, как бы говоря – «Веди меня, о мой юный лидер». Салют!

+1

7

Конечно для тебя это смешная ситуация и пусть именно такой она и останется в твоем представлении, сложно сказать, как именно отреагирует Ри, если ты все-таки не дай бог догадаешься, как на самом деле это случилось… Но нет-нет-нет, Ариадна совершенно точно предусмотрела все детали. Шары убрала, пол не испорчен, а стены всегда чистые, там обои и на них ничего не могло отпечататься. Перебираешь судорожно, вспоминая все детали заново. Это истинно нужные мгновения, правда Фредерик, ты бы лучше подольше копался в собственному шкафу и дал ей еще несколько минут на передышку. Вздыхаешь, -Шум, грохот, пыль…я удивлена, что он вообще не оказался на первым этаже в разобранном состоянии…Но, раз уже даже ты не слышал…он явно был недостаточно – шумен, – Улыбаешься, конечно…расстояния-то здесь всего ничего, между домами есть пространство, но оно не так велико… Домик, в котором поселилась Ариадна и вовсе, пожалуй, ближе всего находился именно к этой вот обители. Про остальные домики и вовсе хотелось тихо съязвить, ах если бы они были населены хотя бы привидениями…но нет, ровно в восемь гас свет на всех этажах, уже к девяти-десяти вечера район полностью вымирал и даже света электроприборов было не различить, Ри точно знает, пару раз видела… Интересно, у них хоть какая-нибудь жизнь вообще бывает у этих самых соседей помимо стандартно запланированной… Ты их даже на улице ни раз не видела, не правда ли? Так иногда уезжают машины или кто-то торопливо проходит мимо – не запоминаешь эти силуэты, хотя ведь наверняка поблизости обитают и ровесники… Когда пропало стремление знать в лицо всех кто тебя окружает? Наоборот, подальше от дом ищешь компанию, такую чтоб и в гости им приходить в голову не взбрело. Но, в общем-то в этот раз ты даже дальше пошла…хотя бы одного из всего набора – знаешь, даже в лицо между прочим – это уже многого стоит, –Было бы довольно – странно, если бы нашлось, – смеешься, да уж, понимаешь Фредди, Ариадна отчего-то не верит, что когда-то ты носил что-то ей пусть бы даже в бедрах подходящее. Крупнее смотришься, что ли. Но Ри не сопротивляется ни твоим попыткам утеплить ее, ни общего ощущения тепла и какой-то чуждой заботы…знаешь, пожалуй ты вообще на памяти Ариадны первый из мужчин пытаешься – одеть, а не наоборот… новые ощущения, разве может девушка не поддаваться им? Только и помощи не жди, это словно набрасывать на манекен вещицы… –Стесняешься появляться на людях с неподобающе одетыми девицами? – Улыбаешься, показывая – ты и сама в курсе, что…это не совсем потребный что ли вид. Прекрасный – безусловно, наверняка для многих интересный, но…все же это не то в чем бы ты пришла…да в ту же кофейню, –Ты хотя бы раз видел наших соседей? – Так между делом, может просто распорядок дня Ариадны настолько не совпадает с режимом мира? Выходишь из дома, знаешь…а она ничего не запомнила из обстановки, ни спальни, ни гостиной…там вроде бы был где-то камин и кресла, да? А вот зеркала, там были хоть какие-то зеркала? Черт, никак не вспомнить, разве можно быть настолько невнимательной? Чуть не пропускаешь мимо эту фразу о времени… –Все вовремя все к месту? Или время предпочитает двигаться задом наперед, где различие? И в какой точке это пересекается с жизнями всех остальных? –Останавливаешься буквально через несколько шагов, да…ты наверное и не думал, что все настолько близко? Калитка скрипит, когда ты отворяешь ее, а раньше не замечала этого. Интересно, сколько еще вещей здесь в подобном же состоянии находятся? Входная дверь распахивается бесшумно… Прямо у порога скидываешь обувь, привычным жестом не задумавшись даже о том, что вещица-то чужая, сбрасываешь на пол и пальто… для того чтобы понять в чем ошибка требуется несколько мгновений, а дальше нагнуться – поднять его…и даже удосужиться повесить его на крючки возле дверей. Тебе бы стоило не забыть его уходя, или наоборот как раз…можешь забыть, тогда Ариадна обязательно еще разок заглянет в гости, правда уже с не настолько выдуманной причиной.
–Нам на второй… – Ориентируешься без света, к тому же и вовсе не помнишь, где конкретно здесь внизу находится выключатель, а потому предпчитаешь дождаться, пока Фредди будет готов…и взять под руку, ну что ты исключительно для того чтобы доставить до места происшествия без этих самых – происшествий… Винтовая лестница и вторая дверь налево… выключатель справа от двери. Щелчок, и вот теперь ты отпускаешь Фредерика, –Не понимаю, как это вообще вышло… Да, действительно ведь не понимаешь…ты только посмотри – это огромный исполин и какими силами ты заставила его сдвинуться с места, с какой радости вообще могла сместить, а уж тем более каким образом ты заставила его поприветствовать пол? Это не то что – не понимаешь, сейчас разглядывая его…ты осознаешь, что сил было придано тебе немало… ой немало…интересно только за какие заслуги, или вернее было бы поинтересоваться за какие грехи? Пропускаешь вперед… Тут ты ему уже не помощница даже, хотя устраиваешь рядом со шкафом на полу, –Я пыталась поднять…но как-то совершенно безуспешно это было… – Ну тут мы конечно немного преувеличиваем, все это пыталась – свелось к одному единственному рывку и то ради успокоения собственной совести и удостоверения в том факте, что этот зверь легко не дастся…и одному единственному жесту – не поддастся. –Махинаааа, у нас есть хоть какие-то шансы его спасти? – В смысле…не прибегая к помощи посторонних естественно, особенно тех кто предложит распилить его на кусочки… и естественно без попыток снести крышу, для того чтобы добраться до содержимого… Поднимаешь взгляд на Фредерика….так-то батенька, вы понимаете в современной действительности девицы с легкостью способны отправить в нокаут огромный гардеробный шкаф, только для того чтобы провести время…с приятным человеком и пусть они даже в общих чертах представляют себе, что именно хотят извлечь из этой истории…до чего довести…но иногда теряют ненадолго точку опоры, забывая – действовать…

+1

8

Я продолжаю улыбаться, ситуация со шкафом продолжает меня забавлять, и хотя я уже не смеюсь, улыбка по поводу этого явно эпичного и явно комического падения, а так же выражение твоего лица.… Всё это  в сумме не может не вызывать улыбку. Но я не злорадствую, конечно, нет. Но моя улыбка продолжает украшать моё лицо. Ты уж прости за это, но как только я представляю всю картину, улыбка тут, же появляться сама собой, невольно. Хотя я и прекрасно понимаю, что тебе в тот момент было явно не до смеха, и ты явно испугалась в полной мере. А учитывая тот факт, что в доме том ты гостья, то…чувство неловкости было явно тоже не лишним в тот момент. – Наверно, я был увлечен своей книгой, поэтому и не услышал. – Да, своей книгой, которую я читаю крайне медленно, я бы даже сказал степенно и размеренно. А собственно говоря, куда мне спешить? Совершенно некуда, поэтому я, что называется, растягиваю удовольствие. Книга ведь действительно прекрасная, и пусть я скорее всего ничего нового оттуда не почерпну, между тем, читая её, я становлюсь немножечко мудрее, а главное смиреннее. Верно говорят, что зрелость, это когда ты готов жить за правое дело. Хотя истинная причина, почему я не услышал грохот падающего шкафа, скорее всего, кроется далеко не в чтении книги. Полагаю даже, что на самом деле я услышал грохот, просто не предал ему должного значения. Иными словами, мои ушли отлично всё расслышали, а мозг пожелал проигнорировать это звук, вот и вся причина. Точнее это следствие. Корень же находиться в моём деле, в том, чему я отдал свою жизнь. В моём призвании, если хотите. Проще говоря, когда ты военный доктор, то ко всяким громким звукам, грохотам и прочих мелодий войны привыкаешь настолько, что перестаёшь обращать на них должное внимание. Это поначалу ты шарахаешься от каждого звука в не понимании, откуда звук, что он несёт, а главное что несёт он для тебя, не гибель ли твою, нет? А потом привыкаешь, люди способны привыкнуть к чему угодно, и это иногда мне кажется очень страшной вещью, ибо подобное свойство привыкать ко всему ведёт за собой шлейф ужасных поступков, мыслей и образа жизни в целом. Ладно, не будем о грустно, или хотя бы, просто забудем о нём. – Ну почему же странно, в моём шкафу могли храниться бы и женские вещи, они могли быть не моими просто, а какой-то женщины. Я ещё не так стар, как возможно кажусь. – Улыбаюсь. Это я не набиваю себе цену и не возношу себя в твоих глазах, и уж тем более не намекаю тебе о том, что в постели я ещё могу, конечно, нет. Но просто сам факт того, что они в моём шкафу могут быть женские вещи. Не думай, что зрелость это отсутствие всякого интереса. Я бы даже сказал наоборот. С сорока лет твоя жизнь только начинается, во всяком случае, тебе так кажется. И хватки и пыла люди в этом возрасте совсем не теряют. Хотя я это сказал, скорее всего, просто так. В поддержание беседы. Я не знаю, какая ты на самом деле. Хотя могу судить тебя по своему опыту, но отче-то не хочу. Я хочу узнавать тебя постепенно. Звучит сие странно, мы же с тобой не любовники. Но между тем, мы явно приятели друг другу. Не знаю, кто там для тебя я, простой сосед, приятель, или друг, но ты для меня приятельница. Я считаю так про себя. Ну а про другого себя, я возвёл тебя в ранг дочери. О том, кем же я тебя хотел бы считать и видеть, я даже не позволяю думать самому себе. Такие вот дела…
- Да нет, беспокоюсь о твоём здоровье, болеть это не самое приятное… - Ты, наверное, думаешь, что я скучный, не интересный и так далее, но это не правда. Конечно, в молодости я был обычным парнем, никаких революций я не совершал и никаких громких ограбления банка я не делал, но… я, как и все молодые люди совершал разного рода приятные глупости. Например, секс в общественном месте, но я рад, что это было не в моём родном городе, и что об этом никто из тех, кто мог знать меня или моих родителей не знает об этом поступке. Мне-то всё равно, но вот родители.… Нет, они должны прибывать в неведении, с них хватит и переживаний за меня, уходящего на фронт, что бы помогать и лечить людей, и при этом не имеющего гарантии о том, что я сам вернусь целым и невредимым, если вернусь вообще. Я помню, многие события своей жизни так ярко и так ясно, словно это было ещё вчера. И как же мне горько от того, что время не вернуть. И нельзя вернуться туда, хотя бы на денёк, как горько. Надеюсь, ты не торопишься взрослеть? Молодость же всегда хочет быть взрослее, скорее вырасти и так далее, всё в таком духе, если бы они знали, что их ждёт и ожидает, то, пожалуй, бы остались бы детьми навсегда. Но они не знают, а взрослые, будто сговорившись, не открывают им этих тайн. Лишь предупреждают, не спешите взрослеть, мол, подрастете, поймёмте.… Да и я сам грешу подобным. А что объяснять? Они всё равно не поймут, если даже и воспримут мои слова в серьёз, а примут мои слова за не лепет стареющего человека. Снова о грустном, я уже боюсь, что грусть стала моим верным спутником. Иногда мне кажется, что грущу даже тогда, когда я улыбаюсь и мне вроде бы как весело… Я боюсь того, что уже забыл, что такое лёгкость и беспечность, я знаю лишь что такое покой и умиротворение, и так не любимое всеми молодыми людьми смирение. Вот мы уже и идём на встречу к твоему дому и шкафу, ты спрашиваешь меня о соседях, и о времени.… А по сколько идём мы не быстро, то… Аааа. Вот оно что. Поэтому мы шли так медленно. Твой дом совсем близко от моего. Ближе всего, я бы даже так сказал. Никогда об этом бы и не подумал. Шикарный дом, словно из сказки. – Волшебный дом, точно из сказок детства, я кажется уже успел влюбиться в него. – Слегка смеясь, говорю я. Дом действительно напомнил мне о сказках детства, и о тех сладких и беззаботных деньках, когда я был ещё ребёнком. – А соседей я видел, но они, к сожалению, живут по своим правилам, я бы даже сказал расписанию жизнь. Но если им комфортно так, то это их дело. Но я их вижу, редко, но вижу, общаемся иногда. А ты должно быть нет? Они мне говорили, что не особо любят молодых. Я понимаю почему, но не принимаю и не разделяю этого. – Пока я нёс эту тираду, мы вошли в твой дом. Темнота, полный мрак. Я точно погружен в какую-то сказку, мне на мгновение так кажется, я даже слегка замираю, и поэтому не замечаю, что ты там делаешь с моим плащом. Мне даже интересно, какая роль отведена мне? Наверное, доброго дядюшки волшебника? Ведь рыцарем может быть молодой принц, которого ты любишь, но я согласен побыть и добрым волшебником, который просто поможет тебе. Для меня это уже будет не мало. А твоя рука как нельзя некстати. В том смысле, что первое желание моё было слегка сжать твою ладонь в своей, что я даже, кажется, на мгновение и сделал, но вовремя одумался и даже мысленно отругал себя. Потом мы стали подниматься, и вдруг я вспомнил о времени, о твоём вопросе, о нём. Это было крайне к месту, это была моя спасительная ниточка, я стал негромко отвечать. – Всё дело в том, что когда ты прожил полвека, тебя крайне сложно возмутить, и выбить из колеи, нового ничего уже не происходит, да и скорее всего не произойдёт. А поэтому, ты становишься полноправным руководителем своей жизнь, хотя тебе этого не так уж и хочется. – Я улыбаюсь грустной улыбкой, а мои глаза на мгновение наполняются печалью, хорошо, что ты не видишь этого…
Но вот, комнату озаряет яркий свет. И нужно заметить, что комната вторит дому, она не менее волшебна, чем сам дом, и отправляет меня к рассказам о далёкой Персии. Я восхищаюсь ею, и делюсь с тобой своим впечатлением.… Ну а потом я замечаю шкаф и улыбаюсь. – Ого, это что же такое нужно было с ним сделать, что ты такая махина упала. – Я смеюсь, вопрос конечно, чисто риторический. И так ясно, что чем больше, тем громче падает. – Это ты конечно зря пыталась его сама поднять, так можно и спину повредить. Но шкаф больше кажется тяжёлым и массивным. - Это прекрасно видно, во всяком случае, мне. – Полагаю поднять его я смогу, разве что чуток придется повозиться, а может, и нет, если повезёт. – Улыбаюсь и засучив рукава я начинаю спасательные работы по поднимаю шкафа… и у меня вроде бы как, даже выходит. Ну-ка, раз, два, взяли…

+1

9

–Смотря какой уход… – Невольно к теме вернешься, касаясь ее уже из теплого помещения, даже соизволишь пояснить на случай, если Фредерик успел забыть свое изречение, –Иногда, и болеть может быть вполне…приятно. Улыбаешься, да…понятно что у вас совершенно разные представления о болезни…и Ри в ней видит не только заразу от которой надо как можно скорее избавиться, за саднящим горлом, за поднявшейся температурой…да всем этим может скрываться не только бацилла. Иной раз даже…приятно что ли, ощущать некоторое недомогание, если конечно не отдаешь себе отчет в том, что вот прямо сейчас придется выползти из под одеяла и отправиться кипятить себе чай… Хотя, хотя и в этом иногда находится своя прелесть. Только в такие моменты, когда ты не можешь собрать воедино все мысли, когда чуть покачиваешься, если слишком долго находишься на ногах и спуская лестницы, предпочитаешь держаться за перилла, именно в такие дни ты остаешься дома, наедине с собственными мыслями, а не чужими жизнями, так что…знаешь Фред, не такое уж это и дурное состояние – болезнь, тут главное не довести все до больницы и экстренного вмешательства, но…кто не рискует…тому совершенно явно не двадцать и даже не тридцать… Так вот, ты беспокоишься и Ри позволит себе не списывать это на формальную вежливость, в конце концов ты действительно не отказ в помощи и находишься сейчас в этом доме. Сказочном домике, ему бы в лесу оказаться и вполне можно было бы ощутить себя героем сказки, но… нет, пусть подле деревьев, но находиться этот островок в городской черте и для Ариадны это съедает львиную долю его возможной “сказочности”…и ты качаешь головой, –Ни один дом этого не стоит… Категорично, никогда не привязываясь к местам, ты не терпишь тех, кто склонен излишне сентиментально отзываться о вещах. Можно тяготеть к событиям, к людям, помнить детально обстановку, но ведь не из-за того что именно в этом месте ты жил, работал или тратил время, а потому что там случилось что-то значимое, запоминающееся. То о чем будешь сожалеть, или как раз наоборот, будешь радоваться случившемуся. Этот домик милый и приятный…но ни влюбленности, ни любви он конечно же не стоит, ты не скажешь, вслух того о чем действительно думаешь – это лишнее, да и к тому же…тебе ли не знать, Фредди, что это стоит дарить иному…Киваешь, да, значит точек соприкосновения у вас просто нет и быть не может, видимо ты не зря искала компанию в совершенно иных районах, –Ни единого раза, не смотря на то что у меня расписания как раз – нет, – Смеешься, это не кажется странным, ты всего лишь наведалась в их привычный мирок и никто не знает через сколько – сорвешься с места, возможно месяц, два, может задержишься, может исчезнешь раньше, но какова вероятность что ты останешься и дальше здесь жить? Нулевая, не правда ли Ри? Тяжело представить себе подобную ситуацию, что сможет удержать в этой стране навсегда? Только плечами пожимаешь, правда резковато выходит, потому что тебе как раз непонятно… можно не любить обманщика, можно не любить капусту, но состояние жизни? Вот это все-таки как-то странно, люди могут бояться приближения старости, могут горевать…но ведь не любить – это уже как-то слишком. Пожалуй даже к лучшему, что ты никогда никого из них не встречала. Коллекционирование причуд – это совершенно не для тебя создавалось. А если мыслить шире и глобальней, то становится, очевидно – тебе все равно нет никакого дела до этих соседей и их мыслей, шумная – да, навязчивая – никогда. Так что им не о чем беспокоиться, разве что в очередной раз пришлют блюстителей порядка, потому что музыка кричала слишком громко…
–Не хочется управлять собственной жизнью? – что-то такое до одурения знакомое и в тот же миг абсолютно чуждое. Ты бы хотела, чтобы твоей жизнью управлял кто-то еще? Как это делала когда-то мать? Нет…на это вообще других ответов не может существовать, совершенно точно, явно и определенно – ни в коем случае, больше всего на свете ты не хочешь того чтобы кто-то посмел…попытался, поправлять – сколько угодно, советовать – да конечно, иногда очень нужно услышать чье-то мнение – до дури какой-то нужно, потому что ошибки допускаешь в том числе и из-за этого – некому было взглянуть со стороны. Закрываешь глаза, и все же…можно ли сказать, что ты хочешь управлять сама ей, ведь пока ни к чему хорошему это не приводит. Благодаря матери, есть хотя бы какое-то образование, благодаря тебе есть потерянное время, пройденный страны и жизнь, ниточка которой ведет в никуда? И это не грустно…Что? Ты задаешь вопрос, а Ариадна как-то незаметно словно параллельно текущим событиям вспоминает…как можно, как у тебя вышло погрузиться в атмосферу так глубоко, в атмосферу какой-то книжки, усмехнешься только – ты даже не спросила, что же именно он читал... Неужели существуют книги, которые не просто захватывают все твое существо, но и не дают реагировать на окужающую действительность? Невозможно, для Ариадны таких точно не существуют, если в доме достаточно тихо в те мгновения, когда ты читаешь вечером…перед выходом, то ты обязательно, не правда ли Ри? Обязательно будешь отвлекаться на каждый шорох…и не в страхах дело, никогда она не боялась жить в одиночку, путешествовать по стране в компании собственной машины, уходить с незнакомыми совершенно людьми… Дело даже не в сюжетах, который Магритт будет читать в этот день, но может быть увлекательным, в какой-то миг даже может захотеться участвовать в этих событиях, остаться в мире, написанном автором, но…все равно, ветер подует, и ты обязательно отвлечешься, будешь разглядывать окна, и лишь потом вернешься к повествованию. Плотные стнеы…возраст, пожалуй просто тебе уже не в пору откликаться на каждый призвук, следить за каждым щелчок…или может дело вовсе не в этом? Просто Ариадна никогда не отличалась особой усидчивостью? Не умела корпеть над учебниками заучивая тексты, не умела сосредотачиваться надолго – может быть просто именно в этом суть? Твоя рассеянность, не умение занять себя…в противовес, вновь в противовес… Вот, даже сейчас, ты сидишь на полу, а Фредерик уже прикидывает возможности для того чтобы помочь тебе с этой бедой, и даже…неловко немножко, от того что ты сама ее организовала, только внутренний голос умолкнет, надежно запечатанный веским – надо, приветом от сознания. Вот и выходит, что ты погружаешься в воспоминания, все сильнее увязаешь в них, доходя и до того о чем думать вовсе не хочется…
–Даже не представляю себе как это случилось, – Пожимаешь плечами, –Я не видела как это случилось, только слышала… – Какая прелесть, и ведь самое главное, самое ценное в этой фразе нет ни единого слова лжи… Ариадна действительно не имеет ни малейшего представления о том, как же ей все-таки удалось уронить этого верзилу, может тебе он кажется не таким тяжелым, возможно…но для нее это все равно неподъемная махина, и как это вышло… загадка природы, да и пожалуй стремления добиться поставленной цели. Да уж…видимо не зря у Ри практически нет никаких желаний, а то так глядишь планету разрушит, а заметить произошедшего – не успеет. И на счет того что не видела – это тоже правда, девушка плотно зажмурилась в тот момент, когда старательно толкала эту громадину, так что…теперь вот может со спокойной спящей совестью, глядя тебе в глаза и улыбаясь, так открыто утверждать, что знать не знает, и ведать не ведает…В конце концов ты же не спрашивал как его уронили, нет…только как – упал.  Смотришь снизу вверх, до сих пор не двинулась с места, но…знаешь не в положениях дело, и не в возрасте и не в опыте…просто есть какая-то ключевая разница, которую уловить толком никак и не выходит, –Я должна была попытаться, – отмахнешься от этой мысли, да ну…о чем ты вообще говоришь, она должна была убедиться в том, что это не дело пяти минут…иначе какой смысл? И из-за этого чертового шкафа навязчиво на ум приходят твои фразы. Да, могли в твоем шкафу могли храниться и женские вещи, жены, любовницы…но в конце концов их там не было, так отчего так скребет? Зачем ты вообще об этом сказал, ты не так уж и стар…можно подумать, кто-то пытался в этом сомневаться. Грустно даже, самую малость, может ты понял и пытаешься донести о том, что совсем скоро твоя женщина вернется на свое законное место? Не отводишь взгляда, задумавшись, ты без толики стеснения разглядываешь Фредди… Знаешь, Ариадна прекрасно знает даже больше, нежели ты произнес…эти вещи с легкостью могут храниться и ящиках, и в каком-нибудь другом шкафу, в другой комнате… Это же и вовсе дело привычки? Так что до сих пор может…с такой поразительной легкость, что становится грустно. Приходя к утру, исчезая вечером, много ли ты способна была узнать о собственных соседях? Кого-то ты не видела ни единого раза, но…сильно ли это отличается от Фредерика? Да видела…да даже что-то рассказывали, впрочем ты все равно уходила от самого больного, да и он вряд ли…раскрывал – все. К черту, это все неважно, ты видела только то что видела, и додумывать ситуации теперь – не в твоих правилах. В доме нет аромата женских духов, нет специфического такого привкуса от косметики ли, или кремов – его нет, а потому ты можешь со спокойной душой полагаться на факт, что никого не существует. Да, разумеется тогда становится совершенно неясным, почему же он так сказал…разве что? Улыбаешься, плотно сжимая губы, неужели тебя чуточку царапнула ее теория о том, что это было бы – странно. Может…тебе неприятно оказалась сама эта мысль? Что ж…в таком случае, не так уж все и безнадежно, не правда ли? –Это было бы великолепно… И шкаф, и мысль к которой в конечном итоге пришла Ариадна. С места поднимаешься как-то порывисто даже, резко, наверное все дело в некоей доли воодушевления, которая настигает совершенно внезапно. Облокачиваешься на стену, пытаясь понять – действительно ли ему все удастся, или потребуется вторая попытка? Сосредоточенность, в первую очередь именно за этим так приятно наблюдать…сосредоточенность, с которой тебе столкнуться не дано никогда…не твоя черточка это, милая. Сколько тебе лет, Фредди? А…не важно, хоть век…ощущение какой-то уверенности, надежности против – самоуверенности тех с кем ты привыкла общаться, это перекрывает все… К тому же у тебя действительно выходит поднять эту махину, и…вот это даже самую малость – печалит…а что если слишком быстро удастся? Проводишь ладонью по стене, той самой о которую совсем недавно опиралась, когда пыталась – уронить… Требуется всего доли секунд, хотя может это только так показалось…но одернуть ущербную конечность ты не успеваешь, больно становится резко и пульсирующе…и там в глубине сознания, плавится пластик, который ты зачем-то схватила ладонями…

+1

10

Ранее…
- Болеть приятно только тогда, когда ты симулируешь, и лишь для того, что бы почувствовать ласку и заботу женщины, или, в твоём случае мужчины. – Я задорно улыбаюсь и рассматриваю тебя. И начинаю погружаться в свои воспоминания, пытаясь вспомнить, или хотя бы припомнить, прибегал ли я таким действиям. И,…кажется, нет. Я такого не помню, я мог ради забавы утроить маленькое представление, мол, спасите, помогите, я умираю. Делал я это мастерски, в силу того, что был прекрасно осведомлён о том, как например, происходит…приступ астмы. Это когда человеку не хватает воздуха в лёгких, но не всегда это именно так. Часто, корень этой болезни кроется у нас в голове. Порой случалось так, что человеку от волнения, от депрессии, или от чего-то ещё случалось задыхаться и казалось, именно казалось, что воздуха в лёгких не хватает. И тогда, всё, что было нужно сделать это выйти в другую комнату. И совсем не важно, были ли в той комнате она, большая ли она была, а может, и вовсе это было чулан, в котором пыли полно и воздуха там меньше, но… Нужно было просто выйти, сменить на время дислокацию и приступ практически сразу происходил. И вот, зная это, Фред это изображал. Иногда даже под таким предлогом сбежал с какого-то ужасно нудного собрания, на котором ничего интересно не происходило и не могло произойти, в силу того, что собравшиеся были толстошкурыми кошелёчками на ножках, и ни на йоту не смыслили в медицине. От всех этих воспоминания, и чуть было громко не расхохотался, но вовремя отдёрнув себя, я лишь задорно улыбнулся тебе и добавил. – Хотя если симулировать для привлечения внимания, то…это значит, что самого внимания нет. И это… - На мгновение задумываюсь, ибо я знаю как это сказать, и я бы сказал, прямо, без прикрас, но не могу, ты девушка, к тому же годишься мне в дочери, помявшись немного между «трахаться с фалоимитатаром» и «заниматься сексом с манекеном», я конечно, выбрал второе, более мягче. Хотя того факта, что симулировать для хохмы, задора и некой игры, это здорово, но для внимания это именно. – Как секс с марионеткой. – Это чисто и личное моё мнение, я не претендую на последнюю инстанцию, но.… Но между тем, все эти мелочи на самом деле, круто влияют на нас, наши отношение и прекрасно характеризуют нас, и всё вокруг нас, и всё внутри нас. И это правда. Знаешь, я знал одного человека, его зовут Марк, и он очень сильно любил свою первую жену, до безумия любил. Так вот, мы сидели в баре, и напивались, и когда мы уже были очень пьяны, и он мне признался, что не любит её, что она уже давно стала для него грузом и обузой. А знаешь, как он это понял? Он перестал бриться перед сном. Обычно он всегда брился перед сном, что бы ей было приятно, дабы не колоть её своей щетиной, так было всегда, до определенного момента. В одну из ночей, он просто не стал этого делать, подумал, ай, ерунда, завтра побреюсь. Он думал ничего страшного. Но на самом деле, это означало, что он перестал любить свою жену, перестал любить Астрид, но осознал и понял это гораздо позже, когда эти «небритые ночи» участились, а после и вовсе стали нормой.… Но тебе лучше этого не знать, лучше не знать, нет. 
Ни один дом этого не стоит? Ты действительно так думаешь, уверена в этом? Конечно, привязываются не к месту, а к тому, что там произошло, и не важно, что это за место. Хоромы, сказочный домик, обычная квартира или коммунальная комната, всё так, бесспорно так. Но только знаешь, и к дому можно привязаться… Можно полюбить комнату, свою комнату в огромном доме, всего одну комнату. И совсем не потому, что там происходило что-то значимое, вовсе нет. Тут действует принцип родины. Просто когда-то в какой-то определенной точки земли прошло твоё детство, и ничего в нём не было, обычная жизнь обычного мальчишки, ни чем не примечательного. Однако.… Однако каждый раз, возвращаясь туда, ты чувствуешь тоску, грусть, ностальгию, и тьма побери, слёзы сам наворачиваются на твои глаза, произвольно. Нет, к местам, домам, городам и улицам можно привязываться, и можно их любить. Просто за то, что там прошло твоё время. А касательно любви к вещам… Дом это просто дом, бетонная, ну или кирпичная коробка. Однако в сером и мрачном доме жить скучно и не интересно. И разве нельзя влюбиться в картину? Можно! Так почему нельзя влюбиться в архитектуру? Но я тебе всё равно ничего не отвечу на это, только глубокомысленно усмехнусь. Возможно, ты когда-то поймёшь, а может, и нет. Должно быть, я уже своё отпутешествовал, и мой кочевный дух, наконец, успокоился. – Должно быть они старательно его планируют, какие наглецы! – Говорю я с наигранным раздражением и тут же смеюсь. Всё просто, видя, как девочка взрослеет, или просто, как живёт молодость, зрелость и старость всё больше и больше осознаёт, что ей уже этого не вернуть, нет, не вернуть. А значит, их ждёт только одно, старость, а стареть никому на самом деле ни хочется. Весь этот мудрёный опыт и всё остальное, любой бы старик послал бы глубоко в задницу и отдал бы его не задумываясь, будь у него возможность обменять свой опыт на молодость тела и души. Смеюсь и улыбаюсь, я из тех, кто понимает, что старость неизбежна, и это точно такой же отсчёт времени, как взросление, как превращение мальчишки в юнца, а потом в юношу, а после в мужчину. Фредерик уже давно примирился с тем, что он стареет, и что с этим ничего не поделаешь. Он решил, что просто будет плыть по течению и наслаждаться жизнью. В конце, концов, и закат имеет свою красоту и прелесть. – Не хочется ли мне управлять своей жизнью…- Я задумался, управлять жизнью, как это.… Это далёкое что-то, забытое, из прошлого, слишком далёкого, что бы о нём тосковать и горевать, но слишком... сильного, что бы вот так просто забыть и я улыбаюсь. Это всё максимализм, это всё беспечность молодости. На самом деле ты ничем не управляешь и никогда не управлял, и ничего ты не имеешь. Просто по какой-то счастливой случайности ты оказался здесь, на этой Земле, и вот по такой же, но печальной случайности ты покинешь этот мир. Ты в нём гость, и только. Мы не управляем, ни обладаем, мы просто живём в нём и... всё. – Есть у меня книга одна, я её зачитал чуть ли не до дыр, но честное слово, я бы многое отдал за то, что бы забыть её, а затем, снова прочесть и испытать все те чувства, эмоции и пережить весь спектр чувств, переварить сотни раз мысли об этой книге ночью, перед сном, лёжа в постели. Понимаешь о чём я? – Ухмыляюсь, надеюсь, что нет, иначе ты начинаешь стареть…

Сейчас.
Шкаф оказался не таким тяжёлым, как казался на первый взгляд. Всё дело в том, что падал он под тяжестью собственно веса, что называется по инерции, собственно говоря, и вставать на место он будет по тому же принципы, поэтому я просто умело его подталкиваю… Раз, два, три… и… Опля..  Шкаф на месте, всё вышло весьма легко, во всяком случае, не так сложно, как думалось. И я было уже хочу поделиться этой новостью, поворачиваюсь к тебе, точнее туда где ты должна быть, но тебя там нет. Секунды мне хватает на то, что бы понять, что произошло. Я подскакиваю к тебе, и уверено, почти настойчиво, в некотором роде отталкиваю от… шкафа. Шок, это чувство мне знакомо, я усаживаю тебя на кровать, поглаживаю по голове, дабы как-то привести тебя в чувство, лучше всего бы подействовала вода, но так, как её нет, то нужно…вышибать клин клином. – Нужно снять перчатки, я должен осмотреть место ушиба, вполне возможно, что ты повредила связки. – Говорю я тоном доктора.

+1

11

Симулируешь или нет, это все равно не меняет общей картины ситуации, если действительно болеешь, ну можно подумать при этом что-то изменится. Да, разумеется, в бреду сложно различать…Синтетическое, искусственное, твой пример достаточно красочен, но он не был необходимым для того чтобы Ариадна поняла. Это же ясно, как божий день, толи игра, толи насмешка, словно требуется выманивать, хотя знаешь, «Кого-то и это привлекает.» Дело даже не в фетишах и зависимостях, кому-то нравятся послушные куклы, иных привлекают марионетки, другим нужны игры с госпожой, остальным…да кто его знает. Но в главном ты оказываешься прав, и с этим невозможно спорить, если необходимо искусственно вызывать это…значит его не существует. Никогда не задумывалась об этом с такой стороны, а…с другой что? С другой это может быть просто капризом, всего лишь капризом. Почему обязательно за каждым поступком должна скрываться глубина. Может когда-нибудь потом обязательно поймешь, а может и нет…иногда усталость оказывается приоритетом, иногда мгновенное желание бывает важнее, остального. Прихоти, противопоставлены целям. Бывает все что угодно, но стоит ли оно того чтобы выяснять, копаться. Отчего-то не хочется – совсем. Как не хочется искать соседей и навязывать им свое общество, знакомства с тобой вполне достаточно для того чтобы было к кому обратиться “в случае чего”, а соседи…они вроде больше ни для чего и не создавались. Так подстраховка, без которой прекрасно можно обойтись и не почувствовать разницы, главное просто установить надежную сигнализацию. Обойдешься, и без них всех прекрасно обойдешь. Нет в этой жизни ничего невосполнимого. Забыть книгу? Ты конечно понимаешь, что о пытается этим сказать, но…и ни за одну книгу в мире не отдашь свою память никогда. И…ты уж прости Фредди, но перед сном, лежа в постели, Ариадна пока еще предпочитает думать не о книгах, не о спектре эмоций, описанных ситуаций, нет уж – пережитого за день оказывается более чем достаточно, для того чтобы незаметно погрузиться в сон, провалиться в дремоту… Не стоит отягощать это место. И ты…сделал все очень хорошо, очень верно все сделал. Поднял махину, установил ее на место, как и просили кстати. Но это резкая боль, так что зубы сводит, слезы из глаз по рефлексу естественно, ты не рыдала и тогда…а сейчас-то с чего будешь? Просто сложно замереть, потому что каждый вдох дается так тяжело…не знаешь что делать, теряешься, как и всегда…как всегда, а ведь не должна бы! Ничему жизнь не учит, руки в плавленый пластик, точно так же как сейчас ладонь под удар, как это вышло, как это случилось? Ты хоть когда-нибудь научишься сначала просчитывать шаг и только после этого действовать. Разогретое, раскаленное, по нервным окончанием, ощущается так ярко и явственно, что будет, что дальше будет. Не задумывалась, и сейчас не ищешь куда следующее движение сделать. Больно просто, но ты же не специально совсем, и Ри, она тоже по глупости, а не потому что…не по какой либо еще причине. Доли секунд на самом деле, а кажется года, это ведь не так чтобы долго, забрать, увести, интересно все раздроблено или нет? Не шевелится, не слушается тебя, руку к груди жмешь, не позволяя даже дотрагиваться, нет…не надо. Хватит, наслушалась уже обо всем этом, пусть бы хоть в хлам, хоть осколки во все стороны, это ничего уже не даст. Не хочется, ну конечно же не хочется, это все сон дурной, в очередной раз, так хотелось заснуть на это задымленной кухни. У всех, у каждого…свои призраки есть и они преследуют…преследую не отпуская, в этом взгляде, замутненном, плавится…плавится мир, наполняются едким дымом легкие так что кашляешь, неожиданно, даже для себя неожиданно, что делать, ну вот что делать? Касания, прикосновения, это шок, но и сквозь него ощущается, чувствуется, –Иногда лучше притворство, – Так мимо речи, мимо слов, да ты и не слышишь, чтобы он хоть что-то произносил. В чувство, не привести так просто, потому что это твои демоны, персональные демоны, которые ночами заставляют просыпаться от кошмаров, в холодном поту оставляют. Что лучше, и где искать ответ? Ты говоришь, что-то, она даже видит как шевелятся губы, но не может разобрать ни единого слова. Где-то слышится крик, это мать зашла, как она орала, от страха, набирая номер скорой, голосила так, как Ри никогда в жизни просто не научится. Повредила, как же повредила, с опозданием доноситься и это детская реакция совершенно, мотаешь головой. Больно, неприятно, но это ничего страшного, ничего не повредила, ну о чем ты…подумаешь опухнет к вечеру, а послезавтра и вовсе фиолетовым окажется, хуже чем есть все равно не будет. Ты не понимаешь о чем просишь, Фредерик, не надо. Ты не лечащий врач, не тот…кому стоит, доверить? Разглядывая пол, продолжаешь прижимать к груди ладонь, никому, не касаться, не дотрагиваться, никому…ты не понимаешь. Изуродовала сама себя и не в этих шрамах дело, просто…уничтоженная плоть это лишь верхушка, картинка, изображение. Они глубже лежат в сознании, и на подсознательном уровне тоже. Сглатываешь, пытаешься сказать что-то, но не выходит, это уже осмысленная фраза. И ты не знаешь, не представляешь как поступить. Отказать, попросить оставить в покое, не трогать. Чужая беда, она…собака грязная, мало кто решится тронуть, еще меньше людей, которые действительно помогут, а не потреплют по холке. Поднимаешь лицо, медленно, разглядываешь, ты не можешь решиться, не можешь сделать выбор, потому что не знаешь чего хочешь и никогда не узнаешь. Может лучше уйти, или лучше остаться, потянуться или оттолкнуть? Что? Не зная чего от жизни, не зная даже куда заведет дорожка, ну какой выбор можно делать. Пожалуй, ты не избавилась от уродства, потому что это было единственным очевидным. Не хотела, чтобы кто-то увидел, не хотела менять, очень много – не, и опять ни единого - хочу. Мокрые дорожки, но это, правда, просто рефлекторно, потому что слез нет, то, что в первый момент появилось, то и катится, а дыхание срывается по-прежнему, не знаешь, как с этим бороться. И очень хочется сказать, что-нибудь совершенно дурное. «А если нет? Может все в порядке.» И тысячу еще самой кажущейся абсурдными вещей. Причем, абсурдными в первую очередь потому, что даже для того чтобы подтвердить их все равно нужно посмотреть, что же произошло. Руки дрожат, и на самом деле это действительно больно, когда перекладываешь руки на колени. А еще…знаешь, кому-то все равно придется осмотреть, так или иначе. И если делать выбор между…кем-то еще и тобой, ну пожалуй…выбор очевиден. Морщишься, когда делаешь первую попытку, снять аксессуар, слишком ведет, слишком сильно, и словно отшучиваясь, –Я бы предпочла осмотр на ощупь, –Не предупреждать же, не отговаривать, как врач ты все равно и не такое видел в этой жизни. А ей неловко, неудобно, потому что то, что для одного печать, для другого вообще пыль. Стягиваешь все-таки ткань с пятой, наверное, попытки, неважно, главное что все же избавилась от нее. Уродство, и глаз не закрываешь, только по одной единственной причине, ты сама делала выбор. Не хочешь видеть реакцию, потому что сама для себя ее заведомо уже определила, а потому смотришь, безразлично. Нет уж, тут действительно, если кому-то надо смотреть, то лучше уж ты, чем еще с десяток посвященных. До сих пор помнишь эти сочувствующие вздохи санитаров и это кстати, куда как более ужасный кошмар, от которого никуда не деться. Убеждение, если можешь – исправь, попытки уговорить, а не хочется. И с каждым разом все сложнее отговориться, по какой причине ты так отказываешься-то. А знаешь, даже себе становится с каждым разом сложнее объяснять. Только осторожнее, правда, каждое касание болезненно.

+1


Вы здесь » Письма из ниоткуда » Рассказы неизвестного человека » А был тихий, спокойный вечер...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC